face1
face2

Когда одиночество — величина постоянная

«Плохо человеку, когда он один…»
В. В. Маяковский
«И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному…»

Страдания от одиночества и вопрос, как избавиться от одиночества — одни из наиболее частых причин обращения к психологу, психотерапевту, психоаналитику. Одиночество — явление столь неоднородное и многозначное, что достойно оказаться предметом исследований отдельного научного учреждения! Даже в жизни одного и того же человека одиночество может оборачиваться разными ликами, высвечивая разнообразные грани и смыслы: от младенческого состояния покинутости и чувства отверженности у подростка до возвышенных состояний удаления от людей (мира) у отшельника и творческой самоизоляции художника. Быть одному и быть одиноким — другое различение и другие переживания: потребность иногда остаться наедине с собой диалектически противостоит потребности в близости с другими, гармоническое их сочетание оказывается непростой задачей, требующей искусного построения как своей душевной жизни, так и отношений с окружающими людьми.

Наверное, стоит вспомнить о том, что изначально человек не существует сам по себе. Описывая раннее развитие, видный психолог Д. Винникот заявляет: «Нет такой вещи, как «младенец»! С момента рождения (и, тем более, до такового) ребенок (плод) находится не просто в связи с матерью, он, по сути, составляет часть единства «мать-дитя». Появление самостоятельности — как в плане жизнедеятельности, так и в плане сознания — это задача, решению которой отведены долгие месяцы и годы непростого разделения с матерью. В определенном смысле эта задача остается пожизненной, даже если отношения с матерью (или лицом, заменяющим ее) так или иначе перестали являться непреодолимой потребностью или реальностью. Младенческая зависимость, утверждают психологи-психоаналитики, остается одной из составляющих душевной жизни — именно поэтому практически каждому человеку понятны и милы такие фантазии и мотивы, как «колыбельная», «сон младенца», «утешение», «покой». Психологически в ситуации переутомления и стресса мы все склонны к так называемой регрессии — то есть возврату в прошлое — состоянию, в котором можем расслабиться, получить утешение или хотя бы забыться (чаще всего эта потребность удовлетворяется сном). Одиночество в таких ситуациях — дополнительный фактор стресса, поскольку требуемых утешения и поддержки со стороны получить не удается и вновь приходится рассчитывать лишь на свои, уже изрядно истощенные, силы.

В ходе развития человек неизбежно оказывается отделенным и предоставленным самому себе — появление самосознания («чувства Я») протекает одновременно с развитием отношений с лицами, осуществляющими уход, и, прежде всего, за счет возникновения дистанции между собой и другими. Отношения, по определению, возможны там, где есть разделенность, и это ключевое свойство обусловливает сложность для человеческого развития: стать собой возможно лишь в той степени, в какой ты сумеешь отделиться от других. С другой стороны, настоящее (скажем, зрелое) соединение (в отношениях, привязанностях, чувствах) с другими возможно лишь в том случае, если в отношения вступают самостоятельные (то есть стоящие отдельно, сами по себе) личности.

Проблематика одиночества, в основном, сосредоточена в тех случаях, когда человек обнаруживает свою жизнь неполной, недостаточной, неполноценной без другого, значимого лица.

Иногда это приобретает черты навязчивой потребности в отношениях, в любви, в признании, в уходе — в конечном счете, речь идет об удовлетворении потребности в зависимости: невыносимо бытие в отделенном (от внимающего, заботливого, ухаживающего лица) состоянии. Желаемые отношения при этом строятся на выборе такого партнера (объекта привязанности), который является значимой опорой в личностном существовании (по сути, компенсируя недостаток его психологической устойчивости). Такого рода зависимость зачастую является следствием неблагоприятной истории разделения с матерью (лицом, осуществляющим уход в раннем детстве), однако эта причина (как и возможные другие) не представлена явным, осознаваемым образом, а переживанию доступны лишь ее (их) следствия — чувство тоски, желание довериться значимому другому и утешиться близкими отношениями, невыносимость уединения. Трагическая составляющая такого состояния заключается в том, что возникающие вновь отношения изначально ограничены рамками собственных потребностей, партнеру отводится определенная (и, добавим, не вполне посильная) роль — не только удовлетворить текущие потребности зависимого лица, но и исцелить травмы ранее упомянутого неблагоприятного разделения (именно они являются источником «невыносимости» переживаний одиночества и, вообще, всякого разделения). Первоначальная эйфория от встречи и установления отношений довольно быстро сменяется тревожностью по поводу расставаний, нарастающими претензиями на подтверждение привязанности, изматывая и самого человека, и его — без преувеличения — бесценного партнера. Нередким итогом подобных драматических взаимодействий становится очередной болезненный разрыв.

Нередко вопрос одиночества смещен в область размышлений о судьбе. Встречи, то и дело происходящие в жизни, не приводят к желаемым отношениям, и тогда возникают мысли либо о своей ущербности («ростом не вышел», «нынче все решает богатство», и т.д.), либо — о своей исключительности («семейная жизнь не для меня», «надо было родиться в прошлом веке», «от меня всем только плохо становится», др.). Человек пытается понять причины своей изолированности от «простого человеческого счастья», и не его вина, что сознание не имеет доступа во все тайники и мастерские собственной души — многие процессы и причины, как уже говорилось, находятся в области бессознательного, причем это касается не только внутриличностной динамики, но и динамики отношений с другими людьми. Психологический анализ позволяет раскрыть, как повседневные взаимодействия реализуют наши глубинные ожидания, воспроизводят ранее неблагоприятно сложившийся тип отношений с объектами привязанности, обрекая нас на навязчивое повторение неудовлетворительных сценариев и даже травматических событий, воспринимаемых как «судьба», «карма», а то и чужая злая воля — «порча» или «сглаз».

Одиночество — вопрос и тема слишком непростые, укорененные в бытии человека, можно сказать, «вечные». Говоря так, не стоит думать, что это означает их принципиальную неразрешимость! Речь идет, скорее, о том, что каждый человек с необходимостью с ними сталкивается — в разном возрасте, в разных ситуациях, с разными ресурсами для их решения. А, с другой стороны, изменчивость и развитие жизни неизбежно предоставляет возможность вернуться к ранее найденным ответам и озадачиться вновь. Одиночество — не приговор, не диагноз. Скорее, это лаборатория души, ее мастерская, возможно, экспериментальная площадка, полигон — пространство, в котором человек находит себя — таким, какой есть — с тем, чтобы создать себя иного — такого, каким хотел бы быть. Однако трудность одиночества как состояния, как раз, в том, что конструктивно разрешить его и, тем более, творчески использовать крайне затруднительно. Возникает своего рода замкнутый порочный круг: для преодоления одиночества человеку нужны особые внутренние ресурсы, однако будь таковые в распоряжении — одиночества не возникло бы. Выходит, для выхода из этой круговой зависимости необходим дополнительный и, по всей видимости, внешний ресурс.

Чаще всего, в качестве такого внешнего ресурса выбирается тот или иной кандидат на воплощение уже имеющегося в фантазии образа желанного спутника, друга, избранника (избранницы), покровителя. Если подходящей кандидатуры не находится, активизируются его поиски, либо возникает замещающая деятельность, призванная снять возникающее напряжение от неудовлетворенной потребности — чаще всего, связанная с фантазированием о желанной встрече и взаимности. Трагизм этих усилий состоит в том, что воспроизводится прежний, неэффективный механизм обретения и реализации желаемых отношений — основанный на той самой фантазии и на тех самых особенностях личности страдающего лица, которые, по сути, и привели к болезненному состоянию одиночества.

Адекватным способом разрешить эти затруднения являются не механические попытки приложить желаемые характеристики партнера и отношений то к одному, то к другому кандидату, а последовательная проработка неэффективных механизмов социального выбора и формирования привязанности. С учетом того, что большая часть указанных механизмов действуют помимо сознания индивида, описанная работа требует специальной — психологической и психоаналитической квалификации.