face1
face2

Депрессия как она есть. И еще раз о лечении депрессии.

Слово « депрессия » — из числа тех, что уверенно перекочевало из научного лексикона в обыденный. Может быть, потому, что звучит внушительно и, в то же время, безоценочно. Сказать «У меня депрессия» не столь рискованно для самооценки и мнения о нас окружающих, как заявить — «Мои эмоциональные реакции свидетельствуют о моей личностной несостоятельности» [не стоит думать, что эта фраза является переводом понятия «депрессия» с бытового языка на профессиональный, речь идет о разных способах констатации затруднений в своей жизни]. А, может, потому, что описывает ставшее весьма распространенным состояние: в ответ на вышеозначенное признание нам запросто пожмут плечами — «у всех депрессия». (Логика языка, вообще, противоречива: быть депрессивным — плохо, это почти то же самое, что быть «лузером» и испытывать терпение окружающих. Другое дело «переживать депрессию» — в этом есть и аристократизм, и намек на утонченность натуры, и повод к глубокомысленному разговору. Безо всякой иронии!)

В клиническом смысле депрессия — это целый синдром (комплекс симптомов)эмоциональных нарушений. В этом качестве, как предмет специального обследования и лечения, депрессия чрезвычайно специфична — ее протекание ставит человека на грань выживания (в силу угнетающего влияния на любую активность личности). Для ее прорастания мало ситуативных факторов, необходима конституциональная (укорененная чуть ли не в генетике) предрасположенность — таково мнение классической психиатрии. В означенном свете применение этого определения к человеку, переживающему, к примеру, потерю ключей от машины, выглядит иронией, гротеском, даже фарсом (как ни отчужденно и бесчеловечно это звучит). Тут дело не в масштабе переживаний (кто-то может страдать безмерно и по менее внушительным поводам), вопрос в различении сущностей. А также в последствиях «ветшания» слов, как «платьев» — «до важного самого».

Дело (и опасность) в том, что если все у нас — депрессия, то депрессия становится «ничем». Называя одним словом два принципиально различных состояния, мы, вероятно, одно из них возвеличиваем, а другое умаляем. А затем применяем к обоим одно и то же средство исцеления, одну и ту же логику «разрешения», одно и то же отношение — и в ход идут увеселительные мероприятия, поиски замены утраченного, сентенции «а кому нынче легко?», привычки заметать «сор под ковер», и так далее и тому подобное. Дело житейское там, где речь идет о ситуативных эмоциональных диссонансах. Преступная халатность там, где угнетаются глубинные душевные процессы.

Практика психологического консультирования, психотерапии, а, пуще того, просто житейская — показывают, что многие люди парадоксальным образом свыклись с постоянным присутствием депрессии в жизни. И чем чаще встречается она у других людей, тем более узаконенным выглядит ее наличие в своей собственной психодинамике. Отнесись мы к ней как серьезному симптому собственного неблагополучия… да что говорить — хотя бы как к срабатыванию сигнальной лампы автомобиля! Мало кто проигнорирует появление красного цвета на приборной панели, особенно если привычные способы устранения неполадок не приводят к его исчезновению. А в душевной жизни — «Опять депрессия? Ну, сколько можно! Надо…» и далее следует что угодно, только не вдумчивое рассмотрение собственных переживаний — а что вызвало новый прилив депрессивных чувств? и с чем, на самом деле, имеем мы дело в данной ситуации? Сущности остаются нераспознанными. А значит в некотором смысле несуществующими — ведь если я думаю, что это «всего лишь» депрессия, значит ее не существует?

Если так на самом деле происходит, не следует упрощать ситуацию и думать, что весь вопрос состоит в нашей беспечности (что, впрочем, не редкость) или, того хуже, испорченности. Человеку свойственно не только ошибаться, но и стремиться избежать последствий своих ошибок. Депрессия, тоскливость, уныние, переживания неудовольствия — вообще, всякое негативно окрашенное чувство подвергается психологической обработке, в том числе посредством психологических защит. В ряде случаев эти психологические защиты оказываются неадекватными, поскольку имеют, что называется, побочные последствия, порой оборачивающиеся новыми симптомами (кстати сказать, сама депрессия бывает результатом подобного срабатывания психологических защит).Эффективная проработка, лечение депрессии состоит в тщательном исследовании причин и условий ее возникновения, требует применения специальных методик и соответствующей профессиональной квалификации — слишком сложную и значимую роль играет депрессия в душевной жизни.

Говоря о депрессии, нельзя обойти молчанием вопрос ее медикаментозного лечения. Тут мы имеем дело с двумя крайностями — от агрессивных нападок на антидепрессанты (как правило, за их побочные действия) до некритичного им поклонения (как исключительного, единственно спасительного средства). Назначение подобных препаратов — прерогатива врачей-психиатров, занимающихся диагностикой и лечением психических расстройств. Целесообразность применения данной группы фармацевтических средств, курирование их применения, учет соотношения факторов вреда и пользы, грамотный подбор доз и ротация наименований в приеме — их профессиональная обязанность и ответственность. Единственное, что следует учитывать всегда — как в случае назначения фармакотерапии, так и без таковой — депрессия является страданием души человеческой, и, как таковая, не может быть эффективно (с учетом ближайших и отдаленных последствий) исцелена воздействием лишь на физиологическом уровне. К сожалению, именно в психиатрии нередко можно встретить понимание психотерапии как исключительно медикаментозного вмешательства. Издержки такого подхода хорошо известны в профессиональных кругах, неспециалисту трудно подвергнуть критике авторитет врача, а в ситуации страдания — когда желание избавиться от душевных мук обострено — это попросту смерти подобно. Но есть в людях и специфическое отношение к душевным немощам — как к неким досадным неудобствам, от которых надо избавляться как можно быстрее и решительнее — лучше всего таблеткой! Причины и особенности подобной тактики требуют отдельного рассмотрения, пока ограничимся, что называется, строгим предупреждением (не в смысле осуждения, а в смысле профилактики!) — отнюдь не таблеткой единой исцеляется человек, душевные расстройства требуют адекватного к себе отношения, непременно включающего собственно человеческое измерение смыслы, переживания, чувства. Так получается, что на сегодняшний день это возможно, скорее, в кабинете психолога, чем врача-психиатра.